На секунду оглянуться

И да. Вокруг — прекрасный мир. С тем самым первым утренним снежком. С хрустящим на траве инеем, с паром от крыши — когда только-только прорезается над лесом солнце. С заторможенной лягушкой, упаковавшейся уже на зиму под кусок рубероида и неспособной осознать своего оттуда изгнания. Иногда мир состоит из полосы асфальта среди золотого леса: едешь неспешно, а с одного плеча один ангел шепчет — скорее бы приехать да затопить печку, а с другого плеча другой ангел мечтает, как было бы здорово — ехать так, ехать бесконечно и никуда не приезжать. Но ты всё равно приезжаешь, и к тому моменту, когда топится печка, ангелы прекращают спорить, потому что спорить уже не о чем, а им, оказывается, срочно нужно выпить. Тут уж их лучше не отвлекать.

О продающих текстах

Время от времени меня спрашивают, знаю ли я, что такое «продающие тексты». Предвижу аналогичную волну вопросов о контент-маркетинге. Раньше я просто отвечал каждому то, что он хотел услышать. Но проституция психология рано или поздно надоедает. Когда это случается, приходит пора сформулировать раз и навсегда. Итак, готовьтесь. Будет больно.

Как развлечься в лифте

Как известно, лифт бережёт наше здоровье. По крайней мере, так было написано в одном из них. Что-то, конечно, он бережёт. Может, даже здоровье.  Психическое. Бережёт, как может. Лифтовый чат — это хорошо:

Если лифт застрянет, чат станет дневником запертого. Ведь помощи ждать можно долго. Лифт подсказывает: до 24 часов!

Ну да. 20 секунд звоним, ждём 24 часа, с нами заговорит силуэт. Ответы пишем в чате. Главное при этом — ничего не нажимать.

Кстати. Никогда не застревал в лифте. Считаю, что кнопка открывания дверей должна быть самой большой и яркой. А её вечно запихивают не пойми куда. В бизнес-центрах в кнопках должны быть прорези для монет. Бросаешь монетку в кнопку нужного этажа  — и лифт едет туда экспрессом, не останавливаясь на неоплаченных этажах. А дальше начинается аукцион.

В лифтах надо наблюдать и думать.

На берегах Нила

Из старенького, но по-прежнему актуальненького.

Скромные жилища,
Все дома — без крыш.
Катится по Нилу
Чёрненький малыш.

К валенкам привязаны
Новые коньки.
Лёд сковал поверхность
Древней Нил-реки.

Трудно египтянину
Вдоль по льду бежать:
Вмёрзших крокодилов
Надо объезжать.

Шуба нараспашку,
Ушанка вся в снегу.
Скоро все ребята
В Гизу прибегут

Чтобы всей ватагой,
Дружною гурьбой
Весело кататься
С горки ледяной.

Дедушке Хеопсу
Скажем мы «мерси»,
Что построить горку
Когда-то попросил.

Сфинксу вон давненько
Отморозил нос
Наш простой арабский
Дед ибн Мороз.

Катится по Нилу
Чёрный паренёк.
То, что где-то кризис,
Ему и невдомёк.

Просто предназначено
Доброю судьбой
Жить ему в Египте
Ядерной зимой.

Три чуда одного бракосочетания

Свадьбу назначили на 10 утра. Прибыть туда нужно было на поезде, приходящем около 6. После восьми часов внутри лучшего в мире плацкарта между Москвой и Вологдой осталось бы слишком мало времени на хоть какой-нибудь отдых. А красноглазых зомби по нашему законодательству не женят. В связи с чем было подано прошение о переносе времени на 13 часов. Подано и удовлетворено. Самым противоестественным образом. Но по порядку.

Загса в Вологде нет. В смысле, организация есть, а здания нет. Почему так вышло — вопрос из области ветеринарной юриспруденции. Страждущих же актируют где придётся, а потому никогда не знаешь, где наткнёшься на очередной балаган с тётками в белом и дядьками в блестящем. Есть, впрочем, замшелое штабное помещение неподалёку от городского дома культуры. Туда, конечно, в пиджаках не ходят: внутри сидят служащие, могучая кучка, крепкое ядро — те, кто, собственно, и регистрируют гражданско-состоятельные акты. Будучи одинаково чуждыми белых платьев, переливающихся костюмов и прочих диких обрядов с варварскими традициями, мы от торжественной регистрации отказались ещё на берегу. Так что для регистрации нужно было прямиком в штаб.

Явились втроём. С ребёнком, громче всех желавшем немедленной свадьбы и на этой почве почему-то ожидавшим чуда. Наши счастливые родственники тем временем уже начали праздновать. А мы стоим перед покосившимся деревянным строением в два этажа — причём без признаков разумной жизни на первом. Скрипучая лестница, семнадцать шерлокхолмсовских ступенек. Отсюда уже веет запахом прелых бумаг, как во всякой госконторе. Вручаем паспорта.

— Мань! Отказники пришли! Куда их?

Не дожидаясь явления Мани, интересуемся, в каком смысле «отказники».

— Ну, вы же в десять не пришли. Вот: записаны, и не пришли. Мы вас в отказники сразу.

— Но вот же мы на тринадцать записаны!

— Хм. Действительно. Но мы же записали же! Ма-ань! Отказников женить-то можно?

Маня мудро решает записать нас снова и поженить. А тех, десятичасовых нас, не женить. Покорно идём за Маней — в её кабинете есть два окна и магнитофон. Нам — бывалым уже людям общим возрастом несколько за 60 — зачитывают права и рассказывают о важности семьи и небития друг друга сковородками. У скромно стоящего в углу мальчика начинает пошатываться вера в чудо.

— Согласны! — На всякий случай отвечаем как можно скорее.

Рука Мани уверенно тянется к магнитофону. Чудо всё-таки происходит: изделие мастерской дядюшки Ляо выдаёт мелодию из трёх нот и предательски замолкает навсегда.

— Ничего, что без музыки? — Волнуется Маня.

— Мы сможем! — Уверяем мы трое.

— Хорошо. Вот только...

Да, всё-таки что-то пошло не так. Действительно, разве может быть что-то сделано с первого раза в такой серьёзной организации? Ну хорошо, учитывая эпизод с «отказниками» — со второго? Правильно, не может.

— Только Книга записи у нас на торжественной. Не здесь. Но вам повезло, сегодня регистрируют в ДК. Вы уж сходите туда, распишитесь. Мы им сейчас позвоним, чтоб вас пустили. Можете поцеловать невесту.

«И спать без трусов!» — мысленно добавляем мы и пытаемся объяснить нашему мальчику, что происходит. Веры в чудо в нём всё меньше, несмотря на свежие паспортные штампы. Про себя отмечаю, что слово «Книга» Маня умудрилась произнести с заглавной буквы.

Но вот и городской Дом Культуры — рядом, через дом буквально. Уже слышен звон копеечных монет — их зачем-то швыряют в выходящую свадьбу. Под крыльцом уже наготове другая; сейчас начнётся штурм. Выстраиваемся в цепочку (для нормальной рыцарской «свиньи» не хватает народу) и проскальзываем между ними. Снова по лестнице вверх. Там главный зал.

Две тётушки за красным бархатным столом проводят пересменку: чай «с кипятком» и аккуратно разложенные на Книге пирожные. Два конкурирующих «фотографа» расселись по диагональным углам и со взаимной боксёрской ненавистью меняют объективы.

— О! Это вы расписываться! Подходите, как раз успеваете! — Утверждая это, тётушки продолжают жевать пирожные.

От неожиданности «фотографы» что-то роняют на паркет: как же, проворонили следующую свадьбу! Не обращая внимания на хруст и звон, уверенным шагом приближаемся к Книге.

— Здесь и здесь, ага. Поздравляем! Вы стали мужем и женой! Вам там уже всё рассказали?

В этот момент происходит второе чудо. Вместо очередной версии наших семейных обязанностей мы слышим звонящий в одной из тётушек телефон. Если между каждой свадьбой съедать по пирожному, телефон будешь искать на себе очень долго. Абонент на том конце, видимо, об этой особенности знает и потому проявляет настойчивость. Все слушают музыку. Да-да, нас поженили под Nokia tune.

— Алё! Маня! Этих? Которые сейчас? Здесь, не ушли! Ага.

Тётушки взволнованно перешёптываются, съедая по внеплановому пирожному. Наконец решаются:

— Там это. У невесты в заявлении ошибка. Надо бы переписать... Вы уж сейчас вернитесь, это там, откуда вы пришли. Согласны?

— Согласны! — Второй раз отвечаем мы и в третий раз отправляемся в загс.

Наш мальчик ничего не понимает, мысли о чуде улетучились: объяснения происходящего прерваны звонком родственников. Там праздник уже пошёл на второй круг, а новобрачных-то нет. Люди волнуются: сколько можно уже жениться! Уверяем, что всё хорошо, расскажем потом, будет смешно. Ребёнок не верит, мы тоже, семья же версию принимает и успокаивается. Про себя отмечаю, как ошибка в заявлении превратила мою жену обратно в невесту — тётушкины рефлексы оказались превыше всего. Поднимаемся.

И правда, какая-то глупая описка, которую пропустили сотрудники пункта приёма заявлений. (В Вологде заявления принимают в одном месте, штаб загса располагается в другом, а свадьбы проводятся в двух третьих местах). Маня внимательно пыхтит, контролируя первое в истории написание заявления после вступления в законный брак.

Третье чудо произошло: нас снова объявили и поздравили, при этом никто не позвонил, не прервал, ничего не уронил и не съел. Усталые но довольные, мы поспешили присоединиться к праздничному столу и по горячим следам поведать эту историю.

Это случилось ровно пять лет назад. Наш мальчик вырос и уже совсем не верит в чудеса, а нам по-прежнему достаточно тех трёх.