Кыши-мыши, жареные тараканы

Мыши были во всех моих редакциях. По крайней мере в тех, куда я ходил каждый день. Всем и каждому (а мышам — особенно) известно, что жизнь в редакции начинается с заходом солнца. И пока все нормальные люди сдают номер, мыши выходят на охоту.

В давние времена, когда и компьютеры, и мыши были большими, а никакого интернета и формата PDF ещё не существовало... (В этот момент вспоминаешь, что даже когда не было компьютеров, мыши уже были). Так вот, без PDF и интернета номер сдавался на плёнках. Такая калька, или прозрачная плёнка, на которой газетная полоса выводилась на лазерном принтере. И вот в таком прозрачном виде аккуратно неслась в типографию. Где, конечно же, плёнку уже ждали особые типографские мыши. Но сейчас не об этом.

Мыши выходили на охоту, и первыми от них разбегались тараканы. Это-то понятно: какая редакция без тараканов? Под нестройный топот мышиного марша тараканы прыскали врассыпную. А куда податься сонному таракану после захода солнца в день сдачи номера, когда рядом стоит пышущий теплом принтер? Самые бывалые уже догадались.

Они шли в печь (внутри каждого лазерного принтера обязательно есть маленькая электропечь) целыми отрядами. В самый неподходящий момент мы слышали знакомый уже хруст, а через секунду — запах жареного. Тараканы, твёрдо уверенные, что в печи принтера им точно будет лучше, чем в тесном мышином желудке, принимали самые разнообразные позы. Поскольку их наматывало на барабан, изображения раскоряченных тараканов равномерно дублировались по всей странице. В некоторых случаях плоские, как древние египтяне, тушки тараканов довольно органично вписывались в макет. Сам я, по крайней мере, так красиво никогда бы их туда не заверстал.

Загнав всех тараканов, мыши снимали красные флажки и выходили в люди. То есть в нас. Выглядывали из-под мониторов (все помнят гигантские кинескопные мониторы 90-х?) и принюхивались с немым укором: мол, мясо зажарено, а выпивка где? За испорченный принтер мышам, конечно, нужно бы дать в морду. Но чаще наливали. В пивную крышку.

Уставшие с охоты мыши почти мгновенно растворялись в алкогольной нирване. К этому моменту обычно я уже был по локоть в принтере, отскабливая с печки остатки дичи. Мыши неторопливо скрывались. Процесс повторялся.

В какой-то момент чаша терпения лопнула. Скорее всего, её прочность подточили критическое количество ожогов, несколько горок тараканьего пепла и постоянные вопли по поводу бездарно прожитых сроков сдачи номера. В результате однажды несколько интоксицированных мышей вывели на расстрел. Если бы среди нас был Квентин Тарантино, можно было бы с уверенностью сказать, что его режиссёрский стиль сформировался где-то здесь. Но Квентина рядом не было, поэтому мыши умело пользовались моментом. Впечатлённые ранее налитым, они метались по курсу, который удивительным образом входил в резонанс с моими движениями. Возможно, это связано с тем, что пили мы одно и то же. Мыши неторопливо скрывались.

Стоя на обожжённых локтях, я выковыривал из линолеума шарики от пневматического пистолета. Протрезвевшие мыши хихикали из-за плинтуса и хрустели чем-то жареным. Процесс повторялся снова.

Этот опыт позволил мне в конечном итоге написать вот такой стих:

О, мышь! Ты так прекрасна в час рассвета,
Когда грохочешь дверью туалета!
Гонимая неистовым задором,
Бредёшь редакционным коридором.
И, бормоча невнятно про подписку,
Доводишь замредактора до визга.

Что написали мыши, я не знаю.

И так — по всем предметам!

Школа. Какой-то класс, когда только-только началась физика. Задача про вертолёт. Летит, значит, это несчастное транспортное средство в опостылевший пункт Б. Летит, что характерно, по прямой. Ну да: руль верёвкой замотали, кирпич на педаль — лучший в мире автопилот. И тут в задаче поднимается ветер, и начинает дуть вертолёту в бок. Со скоростью N или даже M чего-то во что-то.

Далее учебник интересуется странным: на сколько километров в сторону от столицы всех задач — пункта Б — окажется вертолёт, когда они там сообразят, что по времени должны бы прилететь, а никуда не прилетели? Учительница интересуется ещё более странным: всё ли понятно в этой задаче?

Мне, разумеется, ничего не понятно. Приходится спрашивать.

Понимаете, говорю, там, в вертолёте-то, сидит пилот. И всю дорогу пырится в разные приборы. И если вертолёт прилетает куда-то не туда, то это задача из области медицины и уголовного права, а решительно не...

Для людей, не знакомых с реальным миром, первое столкновение с ним бывает крайне болезненным. Внутри физички что-то забулькало, хрустнуло, и посредством этих звуков я был изгнан из класса. Нужно ли говорить, что уроков физики в моей жизни больше не было?

Прима: из комментариев

Время от времени натыкаешься в блогах добрых людей на какие-то вещи, от которых внутри головы что-то спотыкается и вызывает свою созвучную историю. Через какое-то время понимаешь, что история вполне может жить своей жизнью. Значит, нужно запустить её в свободное плавание с обязательным извещением о том, что вызвало историю к жизни. Итак...

Радость радио

В американских интернет-магазинах этот радиоприёмник продаётся в разделах «товары для выживания», «последний шанс» или «всё для пост-ядерного зомби-апокалипсиса». Но, чтобы воспользоваться хорошей вещью уже сейчас, не нужно ждать, пока мертвые парни сожрут всех плохих парней. В мирное время эта штука пригодится в самых весёлых ситуациях. А именно — на отдыхе.

Итак, мы уехали от цивилизации достаточно далеко, чтобы радиовещание ещё было слышно, сотовую связь — уже не очень, а об электричестве в этой местности слышать не должны (обязательное условие, без которого дальнейшее обсуждение вопроса не имеет смысла).

Триста тридцать семь

То, что на закрытой смотровой площадке Останкинской телебашни устроен стеклянный пол, знают многие. В сети полно фотографий и видео, а сам я прекрасно помню его строительство: часть площадки была огорожена профнастилом, из-за которого слегка задувало.

То, что на открытой смотровой площадке Останкинской телебашни устроены решётки, знают немногие. Во-первых, это сделано недавно; во-вторых, подняться туда разрешают не всегда; и, в-третьих, сходить туда стоит несколько дороже.

Для меня же наибольший интерес представляли помещения, которые почему-то почти никто не фотографирует. Для свободного и бесплатного (в рамках экскурсии, разумеется) посещения их доступно целых два. Одно находится примерно на -5 метрах, высота второго известна точно: те самые 337 над поверхностью. Вы угадали. Вот они.